Семейный призрак

Василий Кирсанов неожиданно сменил банковский стол на потрёпанную сцену в парадной. Ему казалось, достаточно щёлкнуть пальцами — и былой прозаичный клерк исчезнет, а в его глазах загорятся огни премьеры. Решение было смелым — жена рассталась с их старой просторной трёшкой ради крохотной однушки. Вечерами дом сжимался холодными стенами и дышал усталостью. Сын и дочка бродили по чужим комнатам, а Светлана, прижавшись, спрашивала с тонкой тоской: «А если бы мы остались там?»
Утро встретило Кирсанова равнодушием агентства. Он перебирал блеклые объявления. Вдруг взгляд зацепил сон: просторная трёшка, окна — во двор, будто вырезанный из прошлого. Цена была странной, пугала неожиданной доступностью. Василий почти не думал — через пару часов ключи уже лежали у него в ладони, горячие, как только испечённый хлеб.
Вошли всей семьёй, остановились от неожиданности. Каждый угол был будто знаком, комнаты «ждали» своих хозяев: для гостей, для сна, и отдельная — для творческих опытов Василия. Они безмолвно улыбались — мечта сбылась.
Но с наступлением ночи старый дом встрепенулся. На стене проступило размытое лицо, в уголке кухни замаячил светлячок. Дети прижались друг к другу. Светлана шёпотом, выронив страх: «Слышишь?» Казалось, дом не забыт — он ясно напоминал о себе.
Василий сел к ней ближе, крепко сжал руку: «Вот теперь всё по‑настоящему». В темноте призрак поднялся, приняв их новые аплодисменты.